Кира помолчала немного.
— Он в Европу вернулся сам не свой, через некоторое время уснул… Изредка, конечно, он высовывается из своего склепа, но всегда ненадолго…
Кира снова вздохнула. Нина молчала. В голове её копошилось столько мыслей, столько чувств! Что не разберешься. Она сидела, потрясенная, поджав ноги. Каждое слово вампирши эхом в ней отзывалось. Из-за этого эха она даже не заметила, что Кира уже закончила рассказ.
Но тут немка вдруг сказала:
— Кстати, он попрощался с тобой.
Кира постучала по столу.
— Ладно, я пошла, а ты заходи, если что.
Нина встала. Подошла к столу. Взглянула.
На поверхности стола увидела самый обычный листок. На нём рисунок — спящая женщина удивительной красоты.
Это была она, Нина.
Эпилог
Нина не вернулась в галерею. Уволилась, продала квартиру, уехала в поселок. Купила там дом, устроилась работать в библиотеку. Развела необыкновенную активность: организовала кружок чтения для детей, хоровой кружок для пенсионеров, то и дело ездила в город добиваться пополнения фонда, добивалась. Люди её полюбили, хотя и считали странной.
Замуж Нина так и не вышла.
Она прожила долгую и по-своему счастливую жизнь, умерла тихо.
Хоронили её всем поселком, искренне плакали. После — одна из соседок, которая была особенно дружна с умершей, забрала себе на память единственную вещь, которую Нина считала по-настоящему ценной, — это был её портрет, нарисованный мелками в стиле известного французского художника Мерлинка Феррано.