— Das Problem muss man so bald wie mцglich lцsen

— Ich verstehe

— Aber wenn du sie nicht willst, so kannst du sie uns zurьckgeben

— Sag Karl, dass Alles in Ordnung wird

Дверь захлопнулась.

Покрывало под ней было гладким — это хорошо. Нина напряглась, потянулась в сторону, к краю кровати — каждое движение по-прежнему стоило неимоверных усилий, как долго это продлится, неизвестно. Наконец, она доползла до края. Зажмурилась и вместе с покрывалом упала на пол.

Прислушалась.

Тишина.

Нина усиленно заработала плечами, выбралась из-под покрывала, поползла к двери.

— Куда собралась?

Нина не ответила. Утроила усердие, но, увы, скорость её от этого не увеличилась.

Вампир склонился над ней.

— Ты не выйдешь отсюда живой. Всё ещё торопишься?

Нина заплакала:

— Отпустите меня! Я никому ничего не скажу!

— Мне жаль.

Он выпрямился, подошел к окну. Нина прикусила губу: кого она пытается разжалобить, вампира!

— Зачем ты вообще пришла?

— Из-за Феррано.

— Что?

— Из-за картин, — пояснила Нина. Ей захотелось соврать, но не стала. Сказала: — Его картины — это единственное, что имеет смысл.

Вампир подошел к ней, опустился на колени.

— Почему?

— Потому что в них есть красота!

«Как странно, — подумала Нина. — Я лежу на полу незнакомой квартиры, наполовину обездвижена, а рядом со мной — вампир. Самый настоящий, не из фильма ужасов! И мы говорим о Феррано. Разве я так себе всё представляла?»

— Красота жизни! — продолжила Нина. — Во всём! В радости, труде, болезни и смерти…

«Жизнь прекрасна даже в смерти, — вдруг поняла она. — Вот что хотел сказать Феррано своей последней картиной».