— Даже в смерти?

— Да! «Портрет мертвой женщины»… Феррано вдруг перестал рисовать, словно в нем что-то оборвалось. И тут, после длительного перерыва, появляется эта картина. Смерть! Он не рисовал трагедий, потому что не видел их — он был знатен, богат и, по всей видимости, красив. Но он понял… сумел понять, что даже в смерти есть своя красота жизни…

Вампир молчал.

Нина закрыла глаза и приготовилась к наихудшему.

Но он встал и ушёл.

Тогда в клубе, Мерлинк её спас — Нина это понимала. Он её — обессиленную, обездвиженную — на руках унёс в машину, привез сюда. Теперь вот ушёл.

Конечно, сейчас можно было бы поплакаться, но Нина вдруг взбунтовалась.

Жить!

Раз он не убил её сразу, не позволил тем вампирам убить её, то, возможно… возможно ли?..

Нина попыталась припомнить всё, что знала о них. Вроде бы бояться солнечного света? Но Мерлинк спокойно ходит днем по улицам. Святая вода? Где она сейчас возьмет святую воду! Крест, чеснок, осиновый кол? Крест! Это проще всего! Его можно соорудить из любых двух палок.

Вампира в общей сложности не было больше пяти часов. За это время оцепенение почти полностью прошло, разве что левая нога плохо сгибалась. Так ковыляя, она прошлась по комнатам. Их оказалось три, все большие, с хорошей дорогой мебелью. Заглянула в окна: двор где-то там внизу, да и сама местность не знакома — видимо, это один из тех новых микрорайонов, что сейчас растут в городе, как грибы. Телефона нет. Гроба почему-то тоже. Попробовала открыть входную дверь — не смогла. Тогда собрав все свои силы, Нина разломала о стену стул, из его ножек соорудила крест. Принялась ждать.

Пока ожидала, несколько раз поменяла диспозицию, раздумывая, откуда было бы удобнее напасть на вампира. Притаилась.